И спросил он: 'Как имя тебе?'
Имя моё - легион! Ибо много нас:
Ев. от Марка.

Эта история произошла очень давно, тогда, когда ветер шумел в парусах, уносившихся вдаль кораблей, а в сердцах моряков жило стремление открыть новые земли:

Волны ласкового южного моря переливались жёлто-голубыми оттенками и, соединяясь где-то там за горизонтом с небом, на котором оранжевый диск солнца завершал свой путь, замыкали круг бытия. Лёгкий бриз трепал приспущенные паруса, унося вдаль шум волн и еле слышные крики чаек. Александрийский порт заметно опустел от того количества людей, которое капитан Джонс наблюдал сегодня днём. Казалось, что груз, который доставлял сюда тот или иной корабль, перетаскивали с места на место тысячи муравьёв, и только бог ведал, что и куда нужно было складывать и разгружать.

Достав золотые часы, с гравюрой на крышке в виде якоря, капитан посмотрел на циферблат. Было половина десятого. Отличный сентябрьский вечер 1869 года успокаивал и навевал мысли о старой, доброй Англии.

- Сэр, все пассажиры на борту! - прервал уединение Джонса первый помощник. За исключением одного, из первого класса.

Джонс опять посмотрел на стрелки часов.

- У него ещё есть время, ждём десять минут.- взглянув на молодого человека из-под козырька, ответил капитан.

Это был нестарый человек, лет пятидесяти, с загорелым лицом и обветренными губами. Седые бакенбарды прибавляли ему солидности, а белоснежная фуражка с золотыми вышитыми якорями добавляла важности и респектабельности. Синий сюртук сидел на его фигуре отменно и говорил о том, что его владелец считает эту деталь своего туалета далеко не последней.

- Жарко сегодня, да и душновато.- обратился Джонс к первому помощнику.

- Да, сэр, это не Лондон.- согласился молодой человек, немного распуская галстук. - Но смею заметить, сэр, это уже никуда не годиться, я о пассажире, сэр!

- Терпение, мой друг, терпение! Везде успевает тот, кто никуда не торопиться.

Часы показывали без пяти минут десять.

Вдруг из-за бухты пенькового каната показался человек с саквояжем в руке. Он приблизился к трапу и, ловко пробежав по нему, оказался на палубе.

- Добрый вечер, господа!- обратился он к Джонсу и первому помощнику. Я надеюсь, мы отчалим вовремя?

- Я прошу занять ваше место в каюте, - коротко оборвал его первый помощник - Мы отправляемся:

- Всем по местам! Отдать носовые! Отдать кормовые! Самый малый вперёд! - доносились команды. И, выпуская клубы сизого дыма, красавец 'Карнатик', вздрогнув, стал медленно покидать Александрийский порт. Это было новейшее судно, которое будоражило воображение авангардистов и не давало успокоится консерваторам.

Лайнер имел в длину 89 метров, ширина составляла 9 метров, а грузоподъёмность доходила до 1776 тонн. Паровая машина выдавала 11700 лошадиных сил при 13,9 узлах. Парусное оснащение дополняло его достоинства и придавало ему классические очертания.

Прошло совсем немного времени с того момента, как он сошёл со стапелей и отправился 27 апреля 1863 года в своё первое плавание из Саунтгемптона в Александрию.

И вот, сегодня, 12 сентября 1869, неся на своём борту 230 пассажиров, консигнационную партию монет стоимостью в 40 тыс. фунтов стерлингов, груз хлопка, партию вина и Лондонской содовой, 'Карнатик', рассекая форштевнем волну, отдался в объятия голубого моря.

Пассажиры с нескрываемым интересом следили за действиями команды, которая, рассыпавшись по реям, ставила паруса. Ветер, весело наполнив парусину своей силой, уносил корабль в его последнее плавание.

'Опоздавший' пассажир в костюме по парижской моде, прогуливаясь по палубе, учтиво раскланивался с дамами, небрежно дотрагиваясь рукой до полей своей шляпы.

Смеркалось. Ветер усиливался, обещая лайнеру пару лишних узлов.

Джонс, стоя на мостике, пил прекрасный чёрный кофе, купленный им в Бомбее и, щурясь, пытался отогнать от себя мысли о событиях недельной давности.

- Какого дьявола эти 'писари' делают в Географическом Королевском обществе? Тысяча чертей им под ребро! - вспоминая неприятный случай, напутствовал 'добрыми' словами картографов Джонс. Именно из-за картографических ошибок 'Карнатик' сел на мель около Александрии, и благодаря только одному Господу прилив снял судно с отмели, сохранив корабль.

- Ещё кофе, сэр?- прервал неприятные мысли кок - добродушный парень, с серьгой в ухе.

- Нет, Рич, спасибо!- отозвался капитан, протягивая ему чашку. - Да, дружище, это тебе не мыс Горн! Я горжусь тем, что под моим началом ходят такие ребята. Ведь свою серьгу ты получил именно за то плавание, о котором я слышал от тебя столько раз?

- Да, сэр. Именно. Потрепало нас тогда. И если бы не леера, кормил бы я сейчас рыб.

- Хорошо, Рич, иди! Тебе готовить к утру завтрак этим снобам из первого класса.

Кок ловко пробираясь между снастями, скрылся в сгущающейся темноте.

- Да, вот и ещё один день исчез в синеве волн, унося чаяния и невзгоды.- пронеслось в голове у Джонса. - Следи за секстантом, малый!- прикрикнул он на вахтенного и пошёл в свою каюту.

Капитан, капитан!!! Капитана на мостик!- раздались крики. И, всматриваясь в темноту, вахтенный матрос, казалось, покинул своё тело, находясь где-то там, впереди корабля. Джонс, застёгивая на ходу воротничок сорочки, поднялся на мостик. Впереди он видел белую пену волн, что указывало на рифы.

- Какого дьявола!!! Опять эти карты!? Откуда здесь рифы? - выругался он - Лево руля! Стоп машина!- кричал капитан.

И 'Карнатик' стал медленно уходить влево, уводя свой нос от предательской западни. Но было уже поздно, судно тряхнуло, раздался грохот лопающейся обшивки и хруст ломающихся кораллов.

- Господи! На тебя уповаем!- пронеслось в голове у Джонса.

'Карнатик' плотно сидел на рифе Абу-Нухас, который на карте находился в стороне.

Крики людей заполнили темноту. Мольба женщин, ругань и вопли раздавались везде. Кто-то бежал к шлюпкам.

Джонс взглянул на часы. Час ночи 13 сентября. Это не сон! Это реальность!

- Первый помощник! Доложить о повреждениях!

- У нас пробоина в районе носа, ниже ватерлинии, сэр, мы прочно сидим на рифе, сэр - отрапортовал первый помощник.

- Майкл, соберите пассажиров, мне нужно с ними поговорить!

Толпа с испуганными лицами окружила Джонса.

- Дамы и господа! У нас нет поводов для паники! Мы плотно сидим на этом чёртовом рифе, и, я надеюсь, с божьей помощью мы освободимся из плена завтра утром во время прилива. А теперь идите по каютам и постарайтесь уснуть. Я повторяю, у нас нет поводов для беспокойства!

- Майкл! Если мне не изменяет память, за нами шла 'Суматра'?

- Так точно, сэр!

- Отлично, это очень кстати! Ну а теперь нам надо всем успокоиться и дождаться рассвета:

С первыми лучами солнца все стали ждать 'чуда'. Прилив в этом месте был несильным, и поэтому нос судна так и не смог сдвинуться с места. Стало очевидным, что корабль нужно будет покинуть. 'Суматру' Джонс ожидал увидеть по его расчётам в ближайшие сутки.

Было решено провести вторую ночь на корабле, не разворачивая спасательных работ.

В 10.50 вечера корпус корабля неожиданно раскололся на две части. Корма вместе с 27 людьми ушла под воду в считанные минуты. Испуганные ужасом от случившейся трагедии, оставшиеся люди принялись спешно спускать уцелевшие шлюпки.

Джонс стоял на обломках и не верил своим глазам. Такого позора он не мог перенести. Он отдавал себе отчёт в том, что это полностью его вина. Но теперь нужно было думать о живых, а не о мёртвых. Людей посадили в лодки, взяв с собой тюки с хлопком для сигнальных костров. 'Суматра' стала спасением для уцелевших.

Джонс, стоя на борту 'Суматры', смотрел на останки своего 'Карнатика', на его фок-нок-рею, торчащую из воды, и думал о том, что человек - это игрушка в руках Бога и сил природы, что он, капитан, стал невольным убийцей 27 несчастных, оставшихся навсегда с его кораблём, и что он не сможет жить, забыв об этой трагедии:

'Зодиак' нещадно швыряли, как игрушку шестиметровые волны. Ветер то стихал, то обрушивался на нас с новой силой. К горлу периодически подкатывала тошнота, которую приходилось подавлять усилием воли.

- Ready!? Three, two, one! Go!

Меня подхватывает волна и швыряет на пятиметровой глубине взад и вперёд.

Я вижу то, ради чего мы шли сюда. Корпус 'Карнатика', состоящий из трёх частей, представляет завораживающее зрелище. Двадцать семь метров и я прикасаюсь к кораблю, который бударажил моё воображение.

Я ощущаю всем своим телом присутствие кого-то рядом.

- Капитан! Рифы!!!- еле слышно 'доносятся' крики.

Лево руля! Стоп машина! Хруст ломающейся обшивки и кораллов. Звуки трагедии заполняют всё моё сознание.

По спине пробегают мурашки. Я опускаю голову вниз и смотрю назад.

Дурацкое чувство присутствия кого-то за спиной не позволяет расслабиться.

- Помогите!- 'слышу' я опять.

'Карнатик' не отпустил далеко от себя тех, кого унёс с собой в тот трагический день.

И, медленно проплывая мимо шпангоутов лайнера, я переношусь туда, куда манят меня мои иллюзии и зовут голоса тех, кто остался с этим кораблём навсегда. Обогнув корпус, я заметил разбившиеся бутылки из-под вина и содовой. Они лежат на тех местах, куда их 'расставило' море. Прямоугольные амбразуры пассажирских кают производят сильное впечатление.

Трагическая ошибка стоила жизни тем, кто хотел просто жить.

Всплытие:!

Подобрав нас, 'Зодиак' несёт нашу команду на бот.

В памяти проплывают те мгновения и впечатления, которые переносили меня на красавец - 'Карнатик'.

После того, как мы высадились на бот, Сергей подошёл ко мне и, вытирая с лица солёную воду, дрожащей рукой протянул мне свой зубной частичный съёмный акриловый протез.

- Что? - спросил я. - Что случилось?

- Смотри:

Я взял в руки протез, и он разломился у меня в руках на три части.

- Да, мой друг! Да ты в рубашке родился!

- Я же подавиться мог - дрожащим голосом прошептал он.

- Мог, а зачем протез одел?

- Да я забыл, быстро же собирались! - оправдывался белый, как лист приятель.

- Понятно:- протянул я.

- Ведь знал же, что нырять с акриловыми протезами нельзя, знал же? - напирал я.

- Знал - знал!- раздражённо отвечал Серёга - И без твоих нравоучений тошно.

- Так, что делать с ним теперь?

- Выкидывай за борт! - ухмыльнулся я.

И Серёга со страдальческим выражением лица выкинул за борт своё 'сокровище', которое десять минут назад чуть-чуть не стало причиной большой беды.

- Ну, Айболит, так, что мне теперь делать? - пришепетывая, осведомился Серёга.

- Приедем обратно, сделают тебе новый протез - ответил я.

Есть такой материал Валпласт (Valplast). Это нейлон. Он не колется, не режется, не бьётся, не ломается, в огне не горит и в воде не тонет. Им невозможно подавиться, с ним можно нырять. В США применяется с 1954 года для оказания стоматологической помощи в армии, полиции, спасателей и для тех людей, которые просто ценят надёжность, комфорт и безопасность. Так, что не переживай!

- А я слышал, что в обычных акриловых протезах гадость какая-то находится!- услышав наш разговор, вклинился Сашка.

- Ну, да:- согласился я - Называется метиловый эфир метакриловой кислоты. Ужасный канцероген. Протоплазматический яд.

- Давай-давай! Умничай! Пугай нас!- взвился Серёга.

- А чего мне вас пугать? Ты свой протез сколько времени носил?

- Год где-то:

- С девушками было приятно целоваться?

- Да ну тебя!

- А какой от него запах!- продолжал я издеваться.

- Всё! Прекращай!- вдруг выпалил Серёга - Адрес помнишь?

- Где протезы делают?

- Нет, девушек, которые на запах не реагируют!- теперь уже язвил он.

- Если я не ошибаюсь, телефоны в Москве (495) 465 0434, 465 9997, или на сайт www.divestyle.ru зайди, там компания 'АТ Продвинутые технологии'-'Advanced Technologies'. Они партнёры 'PADI Дайвинг Сообщества'. Можно им позвонить и всё узнать.

- Мужики! Пойдём, я каркадэ всем заварил! - высунув голову из кают-компании протрубил Витька.

И мы, полные оптимизма и приятного чувства усталости, пошли пить чай из Суданской Розы, обмениваясь по пути впечатлениями: